12:47 

квазар

Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен.
Все просто проходит мимо.
В так называемом "человеческом обществе", где я жил до сих пор, как в преисподней, если и есть бесспорная истина, то только одна: все проходит.

12:21 

квазар
поймала в башке забавную мысль: соскучилась по Ницше. ) кучу лет и времен не трогала.
_______
если корицу насыпать сразу, вместе с кофе, а не сверху, в качестве декора, то получается такой корично-кофейный приятный напиток. а сверху молоком догасить кислоту.

11:52 

но ябрь

квазар
Будь проклята эта всечеловеческая взаимная задолженность, которая не желает отказаться от гроссбухов и счётов. Я хотел бы быть свободным, как ветер; и вот имя моё значится в долговых книгах всего мира.
_____
Ступай! Пусть течёт! Я сам весь протекаю. Да! Течь на течи; весь полон худыми бочонками, и все эти худые бочонки едут в трюме худого корабля; положение куда хуже, чем у «Пекода». И всё-таки я не останавливаюсь, чтобы заткнуть свою течь; ибо как её найти в глубоко осевшем корпусе, да и можно ли надеяться заткнуть её, даже если найдёшь, в разгар свирепого шторма жизни? Старбек! Я приказываю не вскрывать трюма!
_____
West End Blues
_____
Последний Сплин. Много однообразного шума, зависла на Ките и Реквиеме. Ну еще День за днем, пожалуй. Долго мотала кругами, тупо перемещая тело по улицам. Было не то что лень, но не хотелось прерывать это размеренное движение, чтобы присесть, поесть и тп. Всюду текли о-задаченные лица, и так они будут течь и после, после. Какой сгусток вовлеченности посреди пустыни.
А я устала от прошлого, но сегодня кутаюсь в него, сегодня особенно холодно.
_____
Как улиц ущелья глубоки!
Как сдвинулись стены тесней!
Во мгле - потускневшие строки
Бегущих за дымкой огней.

Огни наливаются кровью,
Мигают, как чьи-то глаза!..
...Я замкнут здесь... С злобой, с любовью.
Ушли навсегда небеса

12:06 

квазар
11:12 

квазар
11:11 

себе \ балуюсь

квазар
Bessie Smith
Billie Holliday
Ella Fitzgerald
Sarah Vaughan
Doris Day
Anita O'Day
Julie London
Dinah Washington

10:39 

квазар
Макушка снова со мной, отмытый от кокоса (почему-то это было основной сенсацией) и пока вполне рабочий. Не верю пальцам своим!

22:24 

квазар

Главное - заставлять людей смеяться, - рассуждал я, - и тогда им не
особенно бросится в глаза мое пребывание вне того, что они называют
"жизнью"; во всяком случае, мне не следует становиться бельмом в их глазах;
я - ничто, я - воздух, небо.


Очнулась ото сна на середине, Дадзай сегодня мое снотворное. А надо "Джаз" досматривать.

11:24 

квазар


Попробуй сядь султаном в окружении Сатурновых лун и возьми для рассмотрения одного отдельного, абстрактного человека, тебе покажется, что он – само чудо, само величие, само горе. Но с той же самой точки зрения взгляни на человечество в массе, и оно покажется тебе по большей части сборищем ненужных дубликатов, возьмёшь ли ты одну эпоху или всю историю в целом.

11:08 

квазар
В иных душах гнездится кэтскиллский орел, который может с равной легкостью опусаться в темнейшие ущелья и снова взмывать из них к небесам, теряясь в солнечных просторах. И даже если он все время летает в ущелье, ущелье это в горах; так что как бы низко ни спустился горный орел, все равно он останется выше других птиц на равнине, хотя бы те парили в вышине.

22:25 

квазар
"Отношение общественности и общепринятой цензуры к джазовой музыке было весьма и весьма враж-
дебным, вероятнее всего, все по той же причине «нечистого» ее происхождения. Вот что об этом направле-
нии пишут современники: «Почему так популярна джазовая музыка и джаз-банды? По той же причине,
что и грошовые романы или жареные прогорклом масле пончики. Все это есть низость проявления вкуса че-
ловека, ещѐ не вкусившего плодов цивилизации. Что до джаза, то этот музыкальный порок расцвел здесь так
пышно именно потому, что он родился в нашем городе. Мы не признаем такое родство за честь и считаем,
что нам не пристало пропускать это уродство в приличное общество», – упоминается в документальном
фильме «Джаз» отрывок из статьи газеты Нью-Орлеан «Таймс-Пикейн» "

не прошло и 7 лет, как я добралась до "Джаза"

19:16 

квазар
Телефон висит, так что поехала на sn-pro. Офигеть сколько у нас спортиков, ходишь в толпе красивых да мускулистых. Напилась протеинов, встретила Л., который стоял в очереди на посюсюкать с Линдовером, пообнималась с Ярославой, потрындели. Человек из перископа вдруг передо мной. Неожиданно маленькая и крупная одновременно, так странно, знакомы и незнакомы, я, говорю, на твоей кухне уже как дома, а ведь ни разу не была. Утренние яйца и ночная арахисовая паста, коты, анализы, все давно знакомо. Но почему-то было нужно к ней подойти.)

10:40 

квазар
Пять лет назад того же числа ноября было точно такое же солнце. С тех пор я только и делала, что убегала оттуда, неважно куда, лишь бы скорее не быть там. Подминая под себя время, я выучилась терпению, смирению, неслышному ору на всю улицу. Вся ордынка изорота да изрыдана, теперь ни ногой. И негде, некуда спрятаться, забиться, чтобы себе позволить, дома нельзя, на работе нельзя, утром встань и иди, внутри все рвется и лопается, ничего не осталось, разом, а в комнате три тетки, яркий свет, денег нет, год, второй, третий...
Кажется, вот, отбежав на приличное расстояние, теперь можно и присесть, отдышаться. Есть вещи непоправимые. То чувство жизни, ту человечность, ту надежду на возможность плавать в общем океане, все то, чем я тоже была, не вернуть. Иных из возникающих теперь рядом так и хочется пернаправить на старый адрес: ищите меня там, в пятьлетназадии. Там было больше контактных форм. Там всякий, кто просто был рядом, грел. И мне это было нужно.
_________________________
а они видят молодую здоровую бабу, а не восстановленную копию, и всякий раз я не понимаю, о ком речь и причём тут я, как вообще можно ко мне с этим подкатить...неужели я настолько прозрачная? тонкие умные широкомыслящие и проч пытаются говорить с моей кожурой, снисходительно обещая ей много жизни впереди, равнодушно закатив куда-то в дальний пыльный угол все уже бывшее. а мне оно, возможно, важнее и ценнее вообще всего, и всей этой свежести морозной и ясности кристальной. это единственный мой опыт, это чашечка с таким густокипящим наваром, какого уже не повторить, нет уже тех ресурсов, материалов. а они сверяют, как вели себя в мои годы. вот тебе и место встречи. оттого это ощущение сопричастности, равного и честного обмена бывает, если обнять старую сосну на Савкиной горке. ей не надо врать.
отдыхаешь? да от чего, собственно, тебе отдыхать, неслышно вопрошают они. "отдыхать будешь, когда твоим детям будет по 50". мозг кувыркнулся и застыл в прежней позе.
_________________________

Всадник въезжает в город после захода солнца.
Весело и тревожно лошадь его несется.
Всадник звенит булатом, словно кого-то ищет.
Не надрывайся, милый, не обессудь, дружище.

Город лежит в руинах, выцветший звездный полог
молча над ним сдвигает бережный археолог.
Стены его и рамы - только пустые тени,
дыры, провалы, ямы в пятнах сухих растений.

То, что дорогой длинной в сердце не отшумело,
стало могильной глиной, свалкою онемелой.
В городе визг шакала, свист неуемной птицы.
Весть твоя опоздала. Некому ей дивиться.

Тень переходит в сумрак, перетекает в пламя.
Всадник, гонец бесшумный, тихо кружит над нами.
В пыльную даль летящий, сдавшийся, безъязыкий,
с серой улыбкой, спящей на просветлевшем лике.

09:16 

в отсутствие компа, в котором блокнот, все пока тащу сюда

квазар
Главное для Лема — это, конечно, страшный, непознаваемый мир, окружающий нас, и иллюзорность наших попыток, этических попыток прежде всего, иллюзорность навязать миру тот или иной закон: христианский, этический, эстетический, какой угодно. Мир не принимает человека, мир отторгает его на всех этапах.

Более того, «Маска» — по-моему, самое удачное из малой прозы Лема — замечательно ставит вопрос о том, может ли программа сама перепрограммировать себя. И получается, что не может. Человек не может стать результатом собственного воздействия, потому что, даже если он попытается убежать от предназначения, это предназначение всегда его настигнет. Лем неоднократно признавался, что больше всего в жизни его занимает соотношение случайности и закономерности. И, в общем, он приходит к выводу (нигде внятно не прописанному, но чувствуется, слышится у него этот вывод), что всё-таки закономерность сильнее, что всё-таки мир организован по неким законам. Другое дело, что эти законы принципиально человеком не познаваемы, потому что — вот здесь внимание! — эти законы принципиально бесчеловечны.

Что же делает человек в мире, по концепции Лема? Он строит для себя такую спасительную камеру — отчасти тюремную, отчасти космическую, исследовательскую, — которая называется «культурой». Вот культура — это попытка продышать какую-то лакуну, какой-то тёплый воздушный пузырь в этом тотально ледяном и тотально нерациональном мире. Человек вообще в принципе, по Лему, алогичен.

_________
читать дальше

00:12 

квазар
«Однажды вы упомянули работу Толстого «Что такое искусство», находя её занятной, но имеющей ряд «глупостей». Расскажите подробнее». Подробнее? Там всё же понятно.

Понимаете, Толстой, когда он теоретизировал, всегда бывал очень рационален. А его сила, как замечательно показал Мережковский в работе о Толстом и Достоевском… Там он замечательно сказал, что Толстой — это духовидение плоти, а Достоевский — это такая, что ли, материализация духа. Ясновидение, тайнознание плоти, иррациональность любви, иррациональность бешенства, иррациональность истории, если угодно — вот в этом Толстой гений. Когда он начинает рационально рассуждать, у него получается, как в классическом анекдоте про Бога. Помните, который сказал Эйнштейну: «Я тебя возлюбил. Проси, чего хочешь». Эйнштейн сказал: «Покажи мне формулу мироздания». Смотрит формулу мироздания и говорит: «Господи, здесь и здесь ошибки!» — «Да я знаю».

В том-то и дело, что в формуле мироздания есть божественные ошибки, иначе бы мироздание не было интересно. В человеке есть божественные ошибки, нарушен в нём, как писал Леонов, «баланс огня и глины». Всё это приводит к тому, что мир рациональный непостижим. И когда Толстой начинает рационально говорить о пользе искусства, когда он начинает с точки здравого смысла разбирать символистские баллады, которые гениальные абсолютно, но они непостижимы с точки зрения рацеи, и рацея здесь совершенно не нужна.

Точно так же невозможно, невыносимо читать толстовское Евангелие, из которого убрано чудо. Вот он решил написать Евангелие, как оно было. Во-первых, он все иерусалимские реалии заменил на русские сельские — ну, Бог бы с ним. В конце концов, у Пастернака мы тоже встречаем кожухи, зёрнышки проса — абсолютно толстовский подход, — и нас это не коробит. Стихи так хорошо написаны, что это неважно. Важно иное, что в понятии Толстого нет чуда в евангельском понимании. А без чуда зачем это всё нужно? Поэтому я думаю, что рациональный подход Толстого к искусству, к пониманию пользы искусства ни к чему не ведёт.

«Конечно, мысль о единении реципиента с автором через переживания кажется тонко понятной Толстым функцией искусства», — как говорит автор вопроса. Это верно, но всё-таки функция искусства — открывать окно в рай, открывать окно в дивный, непонятный и небывающий мир, в небесные краски, а вовсе не обеспечивать единство переживаний. Единство переживаний можно обеспечить при совместном распитии водки, а искусство должно напоминать о том, чего человек не видит в мире, но присутствие чего он всегда чувствует.

21:02 

квазар
Отдельное, но важное: сайт радиостанции джаз, категория jazz legends - который день создает мне настроение, спасибо за подборку! Вот прямо сейчас с Мелом Тормом кормим тут на кухне кота, дао - предао.

20:20 

квазар
Весь день напеваю, вообще люблю такие чистые, незатейливо-мантрические песенки, не запутанные в аранжировках, звуках. Тянущиеся, как облака по небу. Думала, какую же еще тему она мне так напоминает...А вот эту, жутку люблю. Заиндевевшая, будто дорога между Михайловским и Тригорским, ровной полосой вибрирующая между деревьями.

Все чаще хочется играть и петь. И хочется и не хочется.

Не помню уже даже обороты, села повращать септы....и провалилась в невероять.



Сегодня катались на лыжах!



Вчера...вчера? Вроде бы. Дни торчат теперь непоименованные, неразмеченные, нерутинированные, путаюсь в порядках. Вчера написала тебе. Пока писала, устала до смерти, превратившись в безвольную размазню, как-то несколько строк вдруг все разом устремились меня убить. Выжали все соки. Почти бегом дошла до зала. Там я спасаюсь от клякс сознания.

Этот роман будто подорвал что-то, распаковал, вытряхнул. Когда-то у меня был шкаф, я открывала его дверцы, быстро туда что-то пихала и скорее захлопывала дверцу, навалившись на нее всем телом, чтобы вся эта наваленная комом масса шмоток не выдавила дверь изнутри. Вот как-то так и бежала.



А серость и этот час, когда день впадает в вечер, как дрожит все, какое время для перехода.

11:47 

квазар
и мне бы хотелось лететь теми же аиалиниями, сидеть в том же lounge в Дохе, glad to be unhappy, и между нами долгих 6 лет, и я буду глядеть в это зеркало с тем, чтобы оно вернуло мне отражение случившегося.

11:08 

квазар
Снова сон. И ладно бы веселый, а то муть, комки эмоций, бр

На лестнице ошпарили синие глаза из-под капюшона: на секунду будто повисла глазами на глазах, болтаясь в воздухе. Тело затем непривычно шуршало, пока я уходила едва не бегом

Все чересчур хорошо ко мне относятся.

Почему мне никогда не было интересно преподавать? Пожалуй, оттого, что ученик у меня был всегда, единственный и несравненный. Тот, кого я чувствую и слегка знаю, и кто умеет меня удивить. С одним бы управиться, с единственным.

Вчера была короткая, но счастливая прогулка: свидание со снегопадом. Вспомнилось самоощущение зимой 2008 - та внезапная легкость, что-то осталось позади, но было терпкое предвкушение совсем иного.

Чему я научилась? Кочевать, просить о помощи, еще больше легкости, все несерьезно.

Два дня подряд оказываюсь вечером на Белорусской. Там у меня тоже есть что извлечь и чем согреться, воспоминание одного волшебства.

12:42 

квазар

come on over, do the twist

главная