20:47 

квазар
Я расскажу, как стыдно быть немым
В пивной, где виснет папиросный дым,
В трамвае, утомительно бренчащем,
Как мелочью, усталыми людьми,
На пыльном тротуаре, где прохожий
Походит на тебя не только кожей,
Но и душой, которую едва
Возможно ль толком воплотить в слова.


Как стыдно быть немым, когда в тебя
Заглянет человек, стоящий рядом:
«Вы, кажется, листаете словарь?
Ну, что там пишут новенького нынче?»
А что сказать?.. Скажу ему: душа!
Тогда другой (он пьян, стоит нетвердо)
Обидится и скажет: «Ни шиша!» —
И будет прав… Как стыдно быть немым,
Когда взирают на тебя с надеждой
И ждут, что вот сейчас, еще немного,
И будет слово каждому дано.


«Вот, например, – скажу, – любовь. Чем плохо?»
Но женщина вздохнет: «Не та эпоха!»
И дядя согласится: «Нет любви.
Ты что-нибудь другое назови,
А то кругом помешаны на сексе…»


Ах, сердце! Для чего ты бьешься, сердце?
Ты телеграф, но я, не зная кода,
Твержу свое: душа, любовь, природа…
Перевожу: любовь, природа, смерть.
«От взрыва?» – уточняет тот же дядя.
Бегу вперед, ни на кого не глядя,
Растерянный, подавленный, немой.

20:40 

квазар
"у меня все еще дрожат ноги"

Проводила О. Сосчитал, что мы не виделись тысячу и сколько-то дней. Обозвал мой мате мерзостью, заварил новый. Обещал завтра остановить дождь, а к четвергу прислать новый.
"Добро пожаловать домой".

21:28 

квазар
дождь


и все пройдет. Действительно пройдет.

01:29 

Итусаинго, а не Кастелар

квазар
Сижу в саду под апельсиновым деревом. Почти как старый Джолион. Темнеет. Все.

Что я могу еще, что можно сказать? Все ничтожно в словах. А иной раз - напротив, только в словах и живет, и еще как. Поэты умеют лабать грандиозные фуги из одних лишь слов.
Набухаю чужим стихом - и хожу, бултыхаясь, как утопленник.

Х. отдельными повадками напоминает мать. Устанавливаем расписание "тихого часа".
Утром возвращаюсь с пробежки, открываю дверь и вижу лицо ребенка, сияющее чистой детской радостью. Такой…нетронутой еще.

Так привыкла, что она далеко. Всегда где-то там, за океаном. Затем вдруг - близко. Потом еще ближе. Так близко, но, черт возьми, не здесь. И они - выхватывались изредка из толпы. А теперь - всюду. И пеперь я в ней. И все говорят как я. И никто не спрашивает меня об одном и том же. И я не белая ворона. На улице никто не обращает на меня внимания.
Никак не осознаю это. Что это? Как это? Почему это со мной? Это, как выразился О., из разряда хронической любви.
Хожу и слушаю. С идиотской улыбкой. Отовсюду. Неисчерпаемый язык.

О. сегодня: "Я уже говорил, что приготовил Вам завтра дождь?" ("Le dije que ya le conseguí la lluvia para mañana?")
А потом вдруг выдал:

"Tengo un montón de lluvias guardadas en mí para Usted. Y de todo tipo. Las hay apasionadas torrenciales, intelectuales suaves y duraderas, con gotas perfectamente esféricas y otras no tanto. Tengo garúas y lloviznas románticas. No necesariamente las debe compartir conmigo. Solo me las pide cuando usted crea necesario y oportuno y se las envío!"

("откуда Вы содрали эту пошлятину?" - мы давно ловим, когда нужно внезапно посыпать горчицей, дабы не сластило во рту и не мутило в желудке.)

Так она мучила своего поклонника и умело разжигала в нем последнюю страсть, которая иногда бывает сильнее и опаснее первой любви.


В Ьуэнос-Айресе золотая осень.
(…а ведь я всегда знала, что это будет, сбудется. Иначе бы..и была бы малодушной дурой, коли бы так. Но годы войн и катастроф стоили, стоили того. Ведь я, кажется, излазила ад вдоль и поперек - состряпанный, как водится, изничего. Мозг забавлялся мною, а я им. Расскажи о том голодающему, воюющему, сидящему, расскажи о нем, в конце концов, инвалиду… - скажу я себе. И неверно! Дура! Нет, он был, был. )
Ошеломленно смотрю на тебя и не верю, что это я, со мной, мне, обо мне, про меня. Что я - то самое воспринимающее все это лицо. Где каждый час, каждая минута теперь - как искупление.)

Стихи Набокова. Америка. Апрель.
Подсчитаны мои потери,
И слёзы высохли, и запоздалый хмель
Развеялся. Глазею – и не верю
Ни первой зелени, ни розам на столе.
Не теребите, Бога ради!
Иной паломник и в Святой Земле
Не обретает благодати.
Разлукой мучаясь, с трудом переходя
В разряд теней, довольных малым,
Вдруг видишь, что асфальт в испарине дождя
Сияет нефтью и опалом.
Вот Бог, а вот порог, а вот и новый дом,
Но сердце, в ритме сокровенном,
Знай плачет об отечестве своём
Осиновом и внутривенном.
Весна в Америке! Плывёт вишнёвый цвет
Под месяцем, горящим низко.
Косится в сторону, закутываясь в плед,
Пышноволосая сл авиетка.
Америка и Русь – беседа всё течёт -
Не две ль, по сути, ипостаси
Единого? Но вот в стаканах тает лёд,
Зевок, другой… Пора и восвояси.
Пора, мой друг, пора. Запахнет резедой,
Вскричит встревоженная птица,
Тень Баратынского склонится надо мной
С его заветной заграницей.
Я дальней музыке учился по нему,
Сиял Неаполь, пароходы плыли…
И кто-то трезвый, втиснувшись во тьму,
Захлопнет дверь автомобиля.
Ночь царствует. Витийствует гроза.
Глаза опухшие закрыты.
На свете счастья нет, как некогда сказал
Один отказник знаменитый.
Ревёт мотор, гудит, по крыше бьёт вода,
Сады, витрины, развороты.
Я одиночества такого никогда…
Молчу, молчу. У всех свои заботы.
Молчу, дрожу, терплю, грядущего боюсь,
Живу шипением пластинок
Затёртых, призрачных, и больше не гожусь
Для просвещённых вечеринок.
………………………………………
………………………………………
Гроза, гостиница, бродяга на скамье.
Ступай и пой, покойся с миром.
В безлюдном холле заспанный портье
Склонился над своим Шекспиром.
Гремит ключами, смотрит в спину мне
С какой-то жалобной гримасой,
Пока в полнеба светится в окне
Реклама рубленого мяса.
Привычка жить… наверно. Всё равно.
Душа согласна на любое.
Включи другой канал, трескучее кино,
Стрельба, объятия, ковбои.
Проснусь – увижу луч, умру – увижу тьму
И, погружаясь в сумрак дымный,
Я одиночества такого никому…
Гори, гори, звезда моя, прости мне…


23:36 

Кастелар, обл. Буэнос-Айрес, Арг

квазар
День, начавшись в Лиме в парке Сан Борха Норте, продолжился ночью в Сантьяго (в щели между миров - было ли? будто сон - так стремительно - оглушительно…Из аэропорта меня пропустили со всеми моими чиа-мате-маками, хотя я уже готовилась все выкидывать - столь люто-устремленный у меня, видимо, был вид) - и, вновь сделавшись утром, остановился в Буэнос-Айресе.

- Не думайте... - сказал старик дрожащим от волнения голосом, - не думайте, что я буду... уж вовсе для вас бесполезен... Я умею... я умею клеить прекрасные коробочки из разноцветного картона...


Роговую мантию надену,
От горячей крови откажусь,
Обрасту присосками и в пену
Океана завитком вопьюсь.

05:54 

Лима, 21.30

квазар
ерунда
Доброй ночи, Лима, Екатеринбург (доброе утро, Екатеринбург), Москва, Псков, Гдов, Санкт-Петербург, Буэнос-Айрес, Консепсьон, Лиссабон, и хорошего дня.

Местным жителям вряд ли заметно,
как брожу этим городом я.
Зеленеют его монументы -
генерал, королева, судья.
Небоскрёбов особенных нету,
и уныния нету ни в ком.
На террасах дельцы и поэты
попивают чаёк с молоком,
а возможно, и что-то покрепче.
Хорошо мне на воле. Судьба
улыбнулась, и каяться не в чем,
жаркий пот вытирая со лба.
Слёзы. Проводы. Рёв самолёта.
Повезло. По заслугам и честь.
Есть в разлуке от гибели что-то…
Перестань. Разумеется, есть.
Ах, товарищи, будем попроще,
на дворе молодой листопад,
обнажённые тощие рощи
в беспокойное небо летят,
и учёный по радио в среду
уверял, восхищённо дыша,
что по смерти – травинкою к свету -
выползает из тела душа.
Распевает и пляшет, ликуя.
Ей – отрада, а сердцу – хана.
И на скучную участь земную
с недоверием смотрит она.
Эти лекции Бога не сердят.
Даже, может, слегка веселят,
если после клинической смерти
отпускал он кого-то назад.
А советский коллега упорен,
он сплеча говорит: извини!
О моих пациентах поспорим.
Ни шиша не видали они…

___________
В-третьих, потому что низость человеческого сердца и пошлость человеческого разума никогда не иссякают с кончиной их наиболее ярких выразителей.

В этой деятельности их подстегивает возбуждение, а лучше сказать -- инстинкт, не сдерживаемый скукой. Ибо скука мешает инстинкту. Скука -- признак высокоразвитого вида, признак цивилизации, если угодно.

Жалко. Ну, всех не одолеешь. Еще виски, да? "Повторяем краткую сводку…" Да, наверное, свои тридцать, и полная. И вообще пора ужинать. Древен был Мафусаил, но подснежники любил. Древен был Мафусаил... Самое главное в этой жизни -- чтоб паутина пережила паука. Как там у этого -- как его? -- Тютчева! Тютчев его зовут! Как это у него...

@настроение: снятие бинарных оппозиций )

19:50 

квазар
Он вздрогнул и поспешно перевел взгляд на окно. Из-под лиловатого облака безмятежно выплыло слепящее, червонного золота солнце. Ниже на алом небе чернела ломаной линией полоса деревьев — хрупкая преградa, которую он воздвиг в своем воображении, чтобы защитить себя от того, что близилось. Эсбери откинулся на подушки и стал смотреть в потолок. Тяжкая боль, так долго терзавшая его тело, притупилась. Старая жизнь в нем иссякла. Он ожидал прихода новой. И тут он почувствовал, как подступает озноб, но озноб такой странный, такой легкий, словно теплая рябь на поверхности холодных морских вод. Дыхание его стало прерывистым. Свирепая птица, в таинственном ожидании парившая над его головой все детство и всю болезнь, взмахнула вдруг крыльями. Эсбери побелел от ужаса, и с глаз его будто вихрем сорвало последнюю пелену заблуждения. Он понял, что до самого конца, измученный и хилый, покорно влача череду дней, он будет жить в этом всеочищающем страхе. Из уст его вырвался слабый стон — последний тщетный протест. Но Святой Дух — не жарким пламенем, а леденящей стынью — неотвратимо нисходил к нему.

У Ф.О'Коннор странные рассказы.

19:49 

из письма Белинского Гоголю

квазар
И такая-то книга могла быть результатом трудного внутреннего процесса, высокого духовного просветления! Не может быть! Или вы больны -- и вам надо лечиться, или... не смею досказать моей мысли!.. Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма9 и мракобесия, панегирист татарских нравов -- что вы делаете! Взгляните себе под ноги, -- ведь вы стоите над бездною... Что вы подобное учение опираете на православную церковь, это я еще понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем вы примешали тут? Что вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех пор! и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, -- чем продолжает быть и до сих пор. Но смысл христова слова открыт философским движением прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки погасивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, более сын Христа, плоть от плоти его и кость, от костей его, нежели все ваши попы, архиереи, митрополиты, патриархи! Неужели вы этого не знаете? Ведь это теперь не новость для всякого гимназиста... А потому, неужели вы, автор "Ревизора" и "Мертвых душ", неужели вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его неизмеримо выше духовенства католического? Положим, вы не знаете, что второе когда-то было чем-то, между тем как первое никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти; но неужели же в самом деле вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочку и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, брюхаты жеребцы? Попов... Не есть ли поп на Руси; для всех русских представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе... Он говорит об образе: годится -- молиться, а не годится -- горшки п_о_к_р_ы_в_а_т_ь.
Приглядитесь попристальнее, и вы увидите, что это по натуре глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности. Суеверие проходит с успехами цивилизации, но религиозность часто уживается с ними; живой пример Франция, где и теперь много искренних католиков между людьми просвещенными и образованными, и где многие, отложившись от христианства, все еще упорно стоят за какого-то бога. Русский народ не таков; мистическая экзальтация не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме, и вот в этом-то, может быть, огромность исторических судеб его в будущем. Религиозность не прививалась в нем даже к духовенству, ибо несколько отдельных исключительных личностей, отличающихся такою холодною аскетическою сознательностью, ничего не доказывают. Большинство же нашего духовенства всегда отличалось только толстыми брюхами, схоластическим педантством да диким невежеством. Его грех обвинять в религиозной нетерпимости и фанатизме, его скорее можно похвалить за образцовый индиферентизм в деле веры. Религиозность проявилась у нас только в раскольнических сектах, столь противоположных, по духу своему, массе народа и столь ничтожных перед нею числительно.

05:04 

31.03 21.20

квазар
Снова в строю! Самое трудное - начать. Вышла и побежала. И мгновенно раскаялась, что не сделала этого раньше. Прямо под окнами проходит дивная беговая тропа среди деревьев, по San Borja Norte до чудесного Pentagonito (почти Лужники!) и обратно по San Borja Sur, а я-то думала, что если нет набережной, то и негде бегать. 2 часа. Завтра не встану. Эндорфины так и стучатся в мозг.

Дома второй день никого.
Безупречно!

Создатель вселенной никак не мог знать заранее, что крикнет Человек, потому что Он им не управлял. Человек сам должен был решать, что ему делать и зачем. И вот однажды, после ледяного купания, Человек заорал: "Сыр!!!"

21:32 

Лима, утро-день

квазар
20:26 

помет

квазар
С углеводов и правда тянет в сон, на белках - бодрость (но не энергичность). Дубашусь каждый день, но ем все еще больше. Эту неделю чередую, нужно отрегулировать поведение. Всюду соревновашки, сезон закончился, наблюдаю с грустью, теперь снова до весны, и опять - без меня. Видимо. Потому что я трухлявое полено, даже шесть презренных кубиков я никак не могу сделать.
Может, в А. таки добью это дело. Ну слабо мне что ли? Я-ве 38 и она берет кубок за кубком, пока мы грешим на наследственность.

Мне срочно нужно перечитать правила пунктуации русского языка.

Последняя неделя в Перу.
Буду скучать по местному пиетету к моей белорожести. М: "в наших недоразвитых странах встречают все еще по одежке. Но тебе с твоим гринго-лицом в Перу отворят двери, даже если ты в пижаме".
Кажется, за три месяца я сумела немножко словить этот город. Думаю, что вернусь еще. В Куско уж точно. Вооружившись обезоливающими - первая ночь была трудной.
Аргент из Бордо шлет картинки белыпесочных пляжей. Мир делается все меньше. Я забываю о том, что мы все из разных стран. Франция, Португалия, Италия, РФ шлют сегодня картинки с того края.
Утро в компании Эренбурга - отлично. Я почти не встречаюсь ни с кем - зачем, если книги - это те те же встречи. В А. вылезу в люди - хватать язык и обниматься.
Творится что-то несуразно-великолепное - уже троим людям в этом году я призналась в любви, нигде не наврав.
О. сегодня не то что ошеломил, но…"la amo". Помню как оно ошпарило тогда в г-це Москва и затем в тамбуре ночного поезда в столицу. Теперь иначе. Светло, дышу.

Здесь продают мой любимый чай со специями за три копейки. Нафигачить туда молока и лакомиться.

Манго, мака, гранадилья - фавориты. Завтра-послезавтра с утра придется сломить себя - штурмуем с Э. овощефруктовый рынок. Напоследок.

Сейчас я бы решилась пройти тропой инков. Тем более что Д.Л. ходил по ней трижды. Только теперь я знаю, что нужно взять с собой.
Но теперь, после моих рассказов, вряд ли кто соблазнится составить мне компанию )
Это было очень круто. Сильно, страшно, больно и круто.
Помню, идем мы такие в первый день над отвесным обрывом с мальчиком-англичанином, еще свеженькие, чистенькие, почти благоухающие, ведемпочти светскую беседу, я маюсь, вспоминая свой любимый английский городок и название огромного парка, навсегда пленившего меня в Сомерсете, незадачливо ковыряя торчащие обломки английских слов - жалкие остатки былого(лет 15 назад) великолепия…Очень неохота это чинить. Теперь бы ни за что никакой язык осваивать не стала - не хочу. Отлично знаю, что это - лепить на себя очередную личность, это помимо грамматических да лексических выкрутасов. А я тупая и безмозглая давно.

19:51 

квазар
Кому охота, чтобы его прозрения были приписаны причудам языка, изобилующего флексиями? Никому. Кроме, разве, тех, кто постоянно спрашивает, на каком языке я думаю и вижу сны. Сны человеку [снятся], отвечаю я, и мыслит он -- мыслями. Язык становится реальностью, только когда решаешь этими вещами с кем-то поделиться.

17:05 

Сан Борха, балкон

квазар
Раньше была лишь ибсеновская ледяная мглистость; теперь чувствую ручейки тепла со всех сторон света.

17:10 

квазар
Лима, утро.
Получилось и здесь в точности воссоздать московский график: до полудня лежа, до обеда сидя, после обеда и до ужина - стоя (спортспортспорт).
(С детского сада я ждала этого, вылезая зимой из-под одеяла в несусветную рань и плетясь на кухню есть яйцо с какао.)

Мыслю иными временными отрезками: как можно поехать куда-то на неделю-две? Я только жабрами шевелить начинать к концу второй недели. Темпы, ритмы сменились. Оттого и в Пунта Аренас я ни разу еще не сходила погулять по центру - едва выбираюсь через дорогу, к морю. Потихонечку. Despacito. Вижу - не значит узнаю.
А в Лиме за почти три месяца не сподобилась съездить одна в центр. Никакого самонасилия. Происходит - или нет. Да-дао.
Поездка на неделю с очумелой беготней по достоприпечатям - в прошлом. За неделю я едва ли успею выползти из дома в сад (из номера на балкон) и там вальяжно распатронить перья.

О: даже в 2013 и 2014 не было такой близости и ощущения сопричастности и обоюдности, как теперь. Тогда была дикая взаимная поглощенность: гормональная, трепещущая, дергающаяся, болезненно-острая, опасная, влекущая и отталкивающая, изматывающая, вовлекающая, отнимающая время и силы, но кормящая физиологически. Теперь - после. Ближе, глубже, честнее, спокойнее.
Не то разговариваем, прерываясь на дела да на сон, не то скорее, сопребываем, почти постоянно учитывая существование друг друга; сформировывается эдакая странная привычка у мозга. Разбросанные хвосты начатых и прерванных диалогов, буквы и звуки, картинки и фильмы. Дождливый Буэнос-Айрес - серо-тусклая осенняя Лима.
Сквозь грохот музыки в спортзале пытаюсь выедать слова из трубки, где голос смешан с шумом дорожного движения и дождя, а аппаратура hands-free, срезая некие обертона, возвращает мне звук, будто бы на поступающий откуда-то с конца света.

Бальмонт то молчал, рассеянно глядя по сторонам, то оживлялся, рассказывал про Египет. Мексику, Испанию. Все страны в его рассказах выглядели фантастическими; он изъездил, кажется, весь мир, но увидел при этом только одну страну, которой нет на карте, я назову ее Бальмонтией.

21:51 

квазар
Но физиология — это такая вещь, которая разрешения у разума не спрашивает. И вот моя любовь к Родине тоже имеет физиологический характер. И хотя я понимаю, что в Москве сейчас дождливая ночь… Может быть, и не дождливая. Говорят, бабье лето началось, мне пишут. Хотя я понимаю, что в Москве сейчас и холодно, и страшно, и во многих отношениях неуютно, я много бы дал, чтобы сейчас находиться в эховской студии. Не знаю почему. Хотя вокруг меня здесь такой совершенно прелестный, летний, абсолютно летний калифорнийский пейзаж.
Вот не могу я этого объяснить. Я понимаю, что это гадкое чувство (а может быть, наоборот, прекрасное). Оно потому гадкое, что оно дорефлексивное, оно дофизиологическое даже, оно где-то в самой глубокой матрице. Ну, ничего с этим не сделаешь. Я это люблю. И стоит мне ощутить вокруг себя московский воздух, в особенности воздух моей дачи жалкой, — я тут же чувствую себя, как нога, вынутая из тесного сапога. Ну, вот ничего не поделаешь. Это отвратительно, да, но «Родина есть предрассудок, который победить нельзя».

_________________

Конечно, Париж меня восхищал, но я сердился на себя: нечем восхищаться!.. Я уже не был ребенком, меня пересадили без кома земли, и я болел. Турист может восторгаться не виданной им природой, чужими нравами, он ведь приехал для того, чтобы смотреть; а эмигрант и восторгаясь отворачивается. Здесь нет весны, думал я в тоске. Разве французы могут понять, как идет лед, как выставляют двойные рамы, как первые подснежники пробивают ледяную кору? В Париже и зимой зеленела трава. Зимы вообще не было, и я печально вспоминал сугробы Зачатьевского переулка, Надю, облачко возле ее губ, тепло руки в муфте. Бог ты мой, сколько во Франции цветов! Ползли по стенам душистые глицинии, в каждом палисаднике были чудесные розы. Но, глядя на лужайки Медона или Кламара, я огорчался: где же цветы? Как молитву, я повторял: мать-и-мачеха, иван-да-марья, купальница, львиный зев…
Французы мне казались чересчур вежливыми, неискренними, расчетливыми. Здесь никто не вздумает раскрыть душу случайному попутчику, никто не заглянет на огонек; пьют все, но никто не запьет с тоски на неделю, не пропьет последней рубашки. Наверно, никто и не повесится…

05:58 

квазар
Тамара поглядела на нее пристально, глубоко и спокойно. Глаза Женьки были печальны и точно пусты. Живой огонь погас в них, и они казались мутными, точно выцветшими, с белками, как лунный камень.
- Нет, - сказала, наконец, тихо, но твердо Тамара. - Если бы из-за любви - помешала бы, если бы из-за денег - отговорила бы, но есть случаи, когда мешать нельзя. Способствовать, конечно, не стала бы, но и цепляться за тебя и мешать тебе тоже не стала бы.

00:02 

Лима

квазар
16:47 

Puerto Natales

квазар
Не впихивается в память, шурует насквозь, обливая всю, живое сердце, посреди слов и без них.

16:40 

квазар
16:00 

квазар
Исследовав, как Критский лабиринт,
Все закоулки мрачности, на свет
Я выхожу, разматывая бинт.
Вопросов нет

come on over, do the twist

главная