• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:06 

квазар
Как это странно, не населять больше землю,
едва заученные жесты больше не повторять,
розы и прочие вещи, таящие обещание,
сразу забыть и грядущего в них не искать;
тем, кем бывал в бесконечно робких руках,
больше не быть, и даже имя свое
Отбросить, как сломанную игрушку.
Странно, больше не пожелать желаний. Странно,
все, что было застывшим, порхающим видеть
в пространстве. И трудно быть мертвым,
и наверстывать жизнь, пока ощутишь постепенно
толику вечности. – Но живые все совершают
все ту же ошибку, когда ищут четких различий.
Ангелы часто не знают, блуждают ли
они среди живых или мертвых. Вечный поток
увлекает с собой обе области всех возрастов,
в них обеих все голоса заглушая.


Счастливый человек. Он никогда не будет озлобленным. Жизнь свою он должен прожить любимым, избалованным и великим.

Давай замрем. В людях так много суеты. Остановим на пару минут самих себя. За эти 15 месяцев все мои процессы претерпели изменения. От брызг к камню. За три месяца в Лиме я так и не выбралась по ней побродить. Даже смешно приводить это в пример. Не жалею. Не вмешиваюсь в естественные процессы. Это можно осуждать, если не понимать природу явления. Люди полны жажды. Им все время не хватает чего-то. Или самих себя? Или - от самих себя. Или в самих себе. Или они не знают - где это - в себе. Постоянная недосвершенность, постоянная беготня. Я вижу здание. Да, впечатляет. И? Что мне это дает? Да, красиво.
"Можем гулять, а можем провести все время на одной точке - мне это совершенно неважно теперь, от перемещения в пространстве мое внутреннее наполнение зависит несильно. Да, такая логика - неделя без авионов - и уже начинаю чесаться." )

Явственно обнаружились какие-то маяки, резеда, мистраль... Правда, через секунду это покрылось коростой и взорвалось, в воздухе вычертив снежную сверхскоростную горизонталь... Кое-кто почитает за благо не трогать этого вовсе.


...Помнишь, как сто лет назад, в той вечности-увечности,- мы валялись на диване в моей комнате и слушали Ще. Меня тогда сводили с ума эти тексты, я была внутри всеми жилами, только ни черта сказать не могла (ничего не изменилось, отпала необходимость - бубню лишь здесь понемножку). Только беспощадно и беспомощно курила, исчезая, нервясь и дрожа всеми костями. И было отрадно и значительно слушать и услышать это вместе.
Но замрем ненадолго, чтобы не начать разлагаться. Увы, такова природа.
Замрем. Солнце полоснуло по щеке. Лас Каньитас, улица Баес. Лас Каньитас напоминают кварталы Бронных-Патриарших. Аллеи, зелень, кафешки, гламур. Вы не выносите моего взгляда. Мне он тоже порой…Как здорово, что мы есть. Это так мимолетно! Никто не чувствует? Я постоянно в вертикальном шпагате..
Утро, вторник (наш вторник), собираюсь в город - впервые сама. До города ходят электрички и маршрутки. Спрашиваю паренька, где останавливаются "комби" до столицы. Не знает, но мимо идет женщина (и не идет - наверняка спешит!) - и вот она уже ведет меня туда, где мне следует остановиться. В России я редко обпращаюсь к окружающим, предпочитаю этого избегать. Это многих злило (иностранцев). Сознательно избегаю зоны риска. Лучше сама. Не хочу стать свидетелем чужого плохого настроения. Они имеют право его носить - как пальто, я имею право их не трогать.

Что бы ни делал русский человек, смотрит ли он в окно или ест что-нибудь вкусное, его всегда прежде всего жалко

Не суетитесь, пожалуйста! Снимаю очки, хотя специально сижу лицом к солнцу. Обмен морщинами, временем, дыханием. Как описать? Всякий разговор неинтересен (не нужен! он вмешается, помешает, собьет, отвлечет!), когда - так. "О чем говорили?" - вообще мимо. Вне. Вопрос перпендикулярен ответу. вЭто совсем неважно. То есть, можно вяло попинать какие-то темы или же увлеченно поспорить об "искюсстве"…но это было бы - отвлечься, уйти на поверхность (да-да!), перестать смотреть в эту зыбь, оставить нас и уйти туда, где так или иначе трепыхаются все остальные. Потому давно неинтересны разговоры. Но всякий раз не могу рассказать толком, отчего именно. Очередная попытка провалилась.

Мне понравилось любить и разонравилось разговаривать.

Стихи - это молитвы. Сначала вдохновенный поэт-апостол слагает ее в божественном экстазе. И все, чему он слагает ее, - в том кроется его настоящий бог. Диавол уносит его - и в нем находит он опрокинутого искалеченного, - но все милее, - бога. А если так, есть бог и во всем тем более - не в одном небе бездонном, а и в "весенней неге" и в "женской любви".
Потом чуткий читатель. Вот он схватил жадным сердцем неведомо полные для него строки, и в этом уже и он празднует своего бога.
Вот таковы стихи. Таково истинное вдохновение. Об него, как об веру, "факт веры", как таковой, "разбиваются волны всякого скептицизма". Еще, значит, и в стихах видим подтверждение (едва ли нужное) витания среди нас того незыблемого Бога, Рока, Духа... кого жалким, бессмысленным и глубоко звериным воем встретили французские революционеры, а гораздо позже и наши шестидесятники.
Рече безумец в сердце своем: несть бог.


Утром вдруг пишу: "Как круто, что Вы есть, что мы есть, вот просто - круто!" - "Опять маки объелись и обезмозглели?"

Девушка принесла воду. Солнце подтапливает лоб, берусь за салфетку, смеемся. Хочется спросить все и ничего. "Сколько у нас времени? - todo el tiempo del mundo."
Дети вышли с уроков, весело идут мимо. "Если я приду и попрошусь в ученики под предлогом начала новой жизни - меня примут? Только теперь все на другом языке. И все иначе. Я совсем не помню детства, тем более - того, радостного, как полагается. Кажется, оно мне надо теперь. Но на новое нужны силы и вдохновение…э-э, нет. Вы не представляете, как нелегко запрягать два языка - два мира. Мы говорим готовыми фразами, которыми обклеен мозг. Я хожу и подбираю, и наклеиваю, в то время как склероз идет и обрывает более ранние..Сизиф-сизифыч, или-или, на двух стульях, или - меж (как у Клюева, кажется?)".
Кажется, это - за детство. Просто несколько позже. Да, немного не как у большинства, но почему бы и нет. Если мне повезло родиться несколько раз. Впрочем, с глаголом можно поспорить. Но- не сегодня, не в этот раз.
Я правда не помню почти ничего, кроме деревенских месяцев. Остальное не стоит памяти.

Можно вяло комментировать общее настоящее, то есть - поле общего зрения. Выходить в разговоры - значит, покинуть настоящее. Уйти отсюда. Кощунство. Не объясню, запрут в дурдоме. Можно любить взглядом.

Главное достижение последних лет - это острое чувство счастья в настоящем моменте, воли, покоя и осознанности.
Злобствуют несчастные. Недовольные.
И - чистоплотность. Четко. Не давать запачкать эту чистейшую воду. Не врать. Но мои "не врать" могут быть странно истолкованы из мира морали да нравственности, где все на своих полках да с этикетками. Мы оба это видим и молчим.

Завтра будет дождь. Завтра я снова буду в пути.
Всюду - чудо.

"Не пойму, сколько тебе лет? 35?.."
Только Вы меня оставили - и я уже иду с незнакомцем по пустынной аллее заповедника. Верх легкомыслия! Будь что будет. Мальчику на вид лет 15, а утверждает, что 30. Ведет в большой воде и говорит что-то о политике. Я не могу представить себе, что может сподвигнуть меня уделить хоть толику внимания этим господам, уж вы меня простите. Меня давно там нет.

"Это и правда Вы - или у меня обширная галлюцинация?"..

Спасибо.

18:37 

квазар
Поезд двинулся и сейчас же остановился возле домика стрелочника. Маленькая девочка загоняла гусей. У неё была жиденькая косичка с ленточкой. Она посмотрела на меня: я улыбнулся и в ответ увидел её застенчивую улыбку. Мне сразу полегчало.

И проломило желанием (!) оказаться прямо сейчас в поезде посреди России. Весной. Ранним утром. И чтобы пахло травой, полями и приближающимся летом.
Поезд подкатывал бы к Пскову.

05:03 

квазар
Наш век - как капля из ковша,
Как кем-то брошенное слово.
Зачем же ждешь венца земного,
Землей плененная душа?

О чем мечтаешь, чуть дыша?
Зачем ты мучаешься снова?
Сними с очей своих оковы
И к небу обратись спеша.

Там свет, которого ты жаждешь,
Там отдых, о котором страждешь
Средь ежедневной суеты.

И - напряги воображенье -
Увидишь там отображенье
Здесь позабытой красоты.


На перекрестке пяти улиц словила приступ неприсутствия. То есть, свою условность. И ограниченность. И как все оставалось.
Все чуть-чуть задрожало. Уходящее присутствие. Правда, когда постоянно видишь это - не думается как-то о планах на лето, и уж подавно "на жизнь".

21:04 

гастроном

квазар
"- Это вкусно?" - Не знаю. Заменяю вкусы привычкой. Смешиваю "несмешиваемое" на глазах у изумленной публики. Тертый сыр выручает практически любое блюдо.
Когда-то несладкий кофе был невкусным. Мате при первом знакомстве показался мерзостью (как и при последующих десяти). Авокадо, оливки, рыба, мясо, морепродукты - все это не то что было невкусным - просто не существовало, не учитывалось, отметалось.
Теперь кофе бывает только без сахара. 10 яиц с чиа, сыром и помидорами - вкусно? Функционал. Просто знаю, зачем они мне. Нормально.
(Продолжаю опыты, чередую день-через два, мне очень удобны дни ограничений, иметь границы всегда проще - и дешевле).
Любую еду давно рассматриваю с точки зрения нутриентов. Как слушая джаз\блюз, не могу не слышать (хотя бы отчасти), из чего сделана импровизация. Как не могу залепить обратно глаза, чувства.
Да, могу за один день слопать батон хлеба и пачку масла (и айвовый пирог впридачу - Х. до сих пор никак не забудет - це-ли-ком). У меня достаточно раскрученный метаболизм и иные затраты, на меня равняться просто глупо.
Вот сегодня вспомнила, что такое вкусно - сыпанула сборник специй в чашку с кофе. Проштопало по рецепторам не хуже масалы. Да, вкусно, то есть, вкус, однозначно, имеется.
Но делить с кем-то свою кухню не люблю. Моя несоленая курица вряд ли кого-то привлечет, а ведь я ее не солю не из политических убеждений - просто однажды забыла, а дальше вошло в привычку. Чем проще, тем лучше. Тратить весь вечер на сооружение процедуры ужина (а то и целое воскресенье на семейный обед) - скучно. Я лучше возьму морковку и утащу ее в постель, как сопровождение к книге\фильму\лекции\музыке.

20:55 

квазар
Поразило меня другое: скалы среди домов. Построить дом здесь трудно, как взять крепость. Поразило море — оно входит в город, металлическое посвечивание воды, Чайки, вмешивающиеся в разговор прохожих. Здесь не было уныния Лондона, его роскоши и диккенсовской нищеты, его величии и сплина. Здесь цепенела каменная печаль, обдуманная и внезапная, как строка поэта; Стокгольмцы показались мне не благополучными нейтралами, нажившимися на чужой войне, а кандидатами в самоубийцы.

16:29 

квазар
— Ну ладно, ты пришла вовремя! — продолжала ведьма. — Приди ты завтра поутру, было бы поздно, и я не могла бы помочь тебе раньше будущего года. Я изготовлю для тебя питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним на берег еще до восхода солнца, сядешь там и выпьешь все до капли; тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару чудных, как скажут люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят насквозь острым мечом. Зато все, кто ни увидит тебя, скажут, что такой прелестной девушки они еще не видали! Ты сохранишь свою воздушную скользящую походку — ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по острым ножам, так что изранишь свои ножки в кровь. Согласна ты? Хочешь моей помощи?

— Да! — сказала русалочка дрожащим голосом и подумала о принце и о бессмертной душе.

— Помни, — сказала ведьма, — что раз ты примешь человеческий образ, тебе уже не сделаться вновь русалкой! Не видать тебе больше ни морского дна, ни отцовского дома, ни сестер. И если принц не полюбит тебя так, что забудет для тебя и отца и мать, не отдастся тебе всем сердцем и не велит священнику соединить ваши руки, так что вы станете мужем и женой, ты не получишь бессмертной души. С первою же зарей, после его женитьбы на другой, твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской!

05:21 

квазар
Дождь.
Неужели это было неделю назад? Будто вечность.
Дождь.
Скучаю.
Впервые с отъезда смотрю кино - "Маленькую Веру". Очень странные эмоции.
И будто живу тысячу лет.

18:30 

квазар
Вчера в магазине на кассе достаю паспорт (при оплате картой требуют), и вдруг стоящая за мной женщина спрашивает (с акцентом): "Понимаешь?". "Мои дедушка и бабушка - русские". У меня не проходила карта - она вызвалась заплатить. Я извлекла вторую карту, которая, по счастью, прошла. Но жест оценила. Кого тут только нет.

17:35 

квазар
Составляя путеводитель по Голландии, легко объяснить, какой в этой стране пейзаж и какой климат: плоские, зеленые поля, каналы, нежаркое лето с частыми дождями, мягкая зима. Но на вопрос, какой пейзаж, какой климат в Советском Союзе, несколькими фразами не ответишь. Вряд ли можно назвать «противоречивыми» горы Кавказа и тундру, персики Крыма и северную морошку.

Бывают большие страны. Бывают и большие люди. Сложность всегда кажется изобилующей противоречиями людям, привыкшим к обычным масштабам.

21:35 

Итусаинго 15:30

квазар
"Дуинские элегии" в саду. Да, это непереводимые строки, пытаюсь глазеть сквозь язык: перевод лишь разжег аппетит. Срываю мандарин с ветки над головой - годится.
Солнце не печет, но мягко греет. И снова уже пора, снова утро улетело мимо. О. обещал на завтра дождь.
Ночами холодно, отопления нет.
Вчера на Санта Фе мы мерили время светофорами. "Вы жили здесь, вот в этом динамике, отсюда я каждый день я извлекал Ваш голос". Пока буквами разговаривать получается лучше. Вживую слишком странно, слишком материально. И слишком мало. "Вы не потерялись? - Нет, еду по линии D, а если и потеряюсь - найдусь! - Вы и так по жизни - потерянная! - Да, совершенно! И найденная в то же время!". Домашняя кафешка на Кабильдо. Меня пока трогает совершенно все. Заговорят ли со мной в спортзале, спрошу ли утром женщину, подметающую золотые листья, как найти улицу (в ровно разлинованном поселке я умудряюсь потеряться во время пробежки), услышу ли сторонние разговоры…В зале лежала и наблюдала детское занятие. Мимо шли пары - на тренировку или с тренировки. И обуяло очень странным - насколько все было бы иначе, окажись я здесь раньше. Останься я здесь 7 лет назад. Я была бы другим человеком. Хотелось ли бы мне?..Нет. Сегодня я твердо знаю, что нет.
Не могу сосредоточиться на книге - всякий раз обнаруживаю себя с закрытыми глазами и мысленно продолжающей один из начатых диалогов. Щелкаю выключатели.
Наконец видела Д. (в скайпе). Год назад я едва составляла ей письма и сообщения, было очень трудно наковырять текст по-испански. С О. тогда говорили крайне мало, а последние месяцы в П-ве я не общалась ни с кем, кроме русских. Д. была фактически единственным аргоазисом в Москве - с тех пор, как меня отключили от постоянного источника питания. Теперь опять легко.
Она в моем городе, а я - в ее.
Купила манго - с перуанским не сравнить. Рассказала С. "Конечно! Все перуанское - уникально, я же тебе говорила! А особенно люди. Таких нигде не найдешь". Рассказала М. "Все щилийское - уникально! Но лучше всего - …". Рассказала О. "А все аргентинское - отменная дрянь. ")
Солнце. Сова. Птичий щебет.
Только заметила, что картинка Ла Бока так и висит под названием дневника - 7 лет не доходили руки сменить. Как и все прочее.
…сколько лет я сюда добиралась?..

20:53 

квазар
С 7 утра на телефоне. И люблю и бешусь и могу и не могу…Нет, местную симку я пока покупать повременю.

20:47 

квазар
Я расскажу, как стыдно быть немым
В пивной, где виснет папиросный дым,
В трамвае, утомительно бренчащем,
Как мелочью, усталыми людьми,
На пыльном тротуаре, где прохожий
Походит на тебя не только кожей,
Но и душой, которую едва
Возможно ль толком воплотить в слова.


Как стыдно быть немым, когда в тебя
Заглянет человек, стоящий рядом:
«Вы, кажется, листаете словарь?
Ну, что там пишут новенького нынче?»
А что сказать?.. Скажу ему: душа!
Тогда другой (он пьян, стоит нетвердо)
Обидится и скажет: «Ни шиша!» —
И будет прав… Как стыдно быть немым,
Когда взирают на тебя с надеждой
И ждут, что вот сейчас, еще немного,
И будет слово каждому дано.


«Вот, например, – скажу, – любовь. Чем плохо?»
Но женщина вздохнет: «Не та эпоха!»
И дядя согласится: «Нет любви.
Ты что-нибудь другое назови,
А то кругом помешаны на сексе…»


Ах, сердце! Для чего ты бьешься, сердце?
Ты телеграф, но я, не зная кода,
Твержу свое: душа, любовь, природа…
Перевожу: любовь, природа, смерть.
«От взрыва?» – уточняет тот же дядя.
Бегу вперед, ни на кого не глядя,
Растерянный, подавленный, немой.

20:40 

квазар
"у меня все еще дрожат ноги"

Проводила О. Сосчитал, что мы не виделись тысячу и сколько-то дней. Обозвал мой мате мерзостью, заварил новый. Обещал завтра остановить дождь, а к четвергу прислать новый.
"Добро пожаловать домой".

21:28 

квазар
дождь


и все пройдет. Действительно пройдет.

01:29 

Итусаинго, а не Кастелар

квазар
Сижу в саду под апельсиновым деревом. Почти как старый Джолион. Темнеет. Все.

Что я могу еще, что можно сказать? Все ничтожно в словах. А иной раз - напротив, только в словах и живет, и еще как. Поэты умеют лабать грандиозные фуги из одних лишь слов.
Набухаю чужим стихом - и хожу, бултыхаясь, как утопленник.

Х. отдельными повадками напоминает мать. Устанавливаем расписание "тихого часа".
Утром возвращаюсь с пробежки, открываю дверь и вижу лицо ребенка, сияющее чистой детской радостью. Такой…нетронутой еще.

Так привыкла, что она далеко. Всегда где-то там, за океаном. Затем вдруг - близко. Потом еще ближе. Так близко, но, черт возьми, не здесь. И они - выхватывались изредка из толпы. А теперь - всюду. И пеперь я в ней. И все говорят как я. И никто не спрашивает меня об одном и том же. И я не белая ворона. На улице никто не обращает на меня внимания.
Никак не осознаю это. Что это? Как это? Почему это со мной? Это, как выразился О., из разряда хронической любви.
Хожу и слушаю. С идиотской улыбкой. Отовсюду. Неисчерпаемый язык.

О. сегодня: "Я уже говорил, что приготовил Вам завтра дождь?" ("Le dije que ya le conseguí la lluvia para mañana?")
А потом вдруг выдал:

"Tengo un montón de lluvias guardadas en mí para Usted. Y de todo tipo. Las hay apasionadas torrenciales, intelectuales suaves y duraderas, con gotas perfectamente esféricas y otras no tanto. Tengo garúas y lloviznas románticas. No necesariamente las debe compartir conmigo. Solo me las pide cuando usted crea necesario y oportuno y se las envío!"

("откуда Вы содрали эту пошлятину?" - мы давно ловим, когда нужно внезапно посыпать горчицей, дабы не сластило во рту и не мутило в желудке.)

Так она мучила своего поклонника и умело разжигала в нем последнюю страсть, которая иногда бывает сильнее и опаснее первой любви.


В Ьуэнос-Айресе золотая осень.
(…а ведь я всегда знала, что это будет, сбудется. Иначе бы..и была бы малодушной дурой, коли бы так. Но годы войн и катастроф стоили, стоили того. Ведь я, кажется, излазила ад вдоль и поперек - состряпанный, как водится, изничего. Мозг забавлялся мною, а я им. Расскажи о том голодающему, воюющему, сидящему, расскажи о нем, в конце концов, инвалиду… - скажу я себе. И неверно! Дура! Нет, он был, был. )
Ошеломленно смотрю на тебя и не верю, что это я, со мной, мне, обо мне, про меня. Что я - то самое воспринимающее все это лицо. Где каждый час, каждая минута теперь - как искупление.)

Стихи Набокова. Америка. Апрель.
Подсчитаны мои потери,
И слёзы высохли, и запоздалый хмель
Развеялся. Глазею – и не верю
Ни первой зелени, ни розам на столе.
Не теребите, Бога ради!
Иной паломник и в Святой Земле
Не обретает благодати.
Разлукой мучаясь, с трудом переходя
В разряд теней, довольных малым,
Вдруг видишь, что асфальт в испарине дождя
Сияет нефтью и опалом.
Вот Бог, а вот порог, а вот и новый дом,
Но сердце, в ритме сокровенном,
Знай плачет об отечестве своём
Осиновом и внутривенном.
Весна в Америке! Плывёт вишнёвый цвет
Под месяцем, горящим низко.
Косится в сторону, закутываясь в плед,
Пышноволосая сл авиетка.
Америка и Русь – беседа всё течёт -
Не две ль, по сути, ипостаси
Единого? Но вот в стаканах тает лёд,
Зевок, другой… Пора и восвояси.
Пора, мой друг, пора. Запахнет резедой,
Вскричит встревоженная птица,
Тень Баратынского склонится надо мной
С его заветной заграницей.
Я дальней музыке учился по нему,
Сиял Неаполь, пароходы плыли…
И кто-то трезвый, втиснувшись во тьму,
Захлопнет дверь автомобиля.
Ночь царствует. Витийствует гроза.
Глаза опухшие закрыты.
На свете счастья нет, как некогда сказал
Один отказник знаменитый.
Ревёт мотор, гудит, по крыше бьёт вода,
Сады, витрины, развороты.
Я одиночества такого никогда…
Молчу, молчу. У всех свои заботы.
Молчу, дрожу, терплю, грядущего боюсь,
Живу шипением пластинок
Затёртых, призрачных, и больше не гожусь
Для просвещённых вечеринок.
………………………………………
………………………………………
Гроза, гостиница, бродяга на скамье.
Ступай и пой, покойся с миром.
В безлюдном холле заспанный портье
Склонился над своим Шекспиром.
Гремит ключами, смотрит в спину мне
С какой-то жалобной гримасой,
Пока в полнеба светится в окне
Реклама рубленого мяса.
Привычка жить… наверно. Всё равно.
Душа согласна на любое.
Включи другой канал, трескучее кино,
Стрельба, объятия, ковбои.
Проснусь – увижу луч, умру – увижу тьму
И, погружаясь в сумрак дымный,
Я одиночества такого никому…
Гори, гори, звезда моя, прости мне…


23:36 

Кастелар, обл. Буэнос-Айрес, Арг

квазар
День, начавшись в Лиме в парке Сан Борха Норте, продолжился ночью в Сантьяго (в щели между миров - было ли? будто сон - так стремительно - оглушительно…Из аэропорта меня пропустили со всеми моими чиа-мате-маками, хотя я уже готовилась все выкидывать - столь люто-устремленный у меня, видимо, был вид) - и, вновь сделавшись утром, остановился в Буэнос-Айресе.

- Не думайте... - сказал старик дрожащим от волнения голосом, - не думайте, что я буду... уж вовсе для вас бесполезен... Я умею... я умею клеить прекрасные коробочки из разноцветного картона...


Роговую мантию надену,
От горячей крови откажусь,
Обрасту присосками и в пену
Океана завитком вопьюсь.

05:54 

Лима, 21.30

квазар
ерунда
Доброй ночи, Лима, Екатеринбург (доброе утро, Екатеринбург), Москва, Псков, Гдов, Санкт-Петербург, Буэнос-Айрес, Консепсьон, Лиссабон, и хорошего дня.

Местным жителям вряд ли заметно,
как брожу этим городом я.
Зеленеют его монументы -
генерал, королева, судья.
Небоскрёбов особенных нету,
и уныния нету ни в ком.
На террасах дельцы и поэты
попивают чаёк с молоком,
а возможно, и что-то покрепче.
Хорошо мне на воле. Судьба
улыбнулась, и каяться не в чем,
жаркий пот вытирая со лба.
Слёзы. Проводы. Рёв самолёта.
Повезло. По заслугам и честь.
Есть в разлуке от гибели что-то…
Перестань. Разумеется, есть.
Ах, товарищи, будем попроще,
на дворе молодой листопад,
обнажённые тощие рощи
в беспокойное небо летят,
и учёный по радио в среду
уверял, восхищённо дыша,
что по смерти – травинкою к свету -
выползает из тела душа.
Распевает и пляшет, ликуя.
Ей – отрада, а сердцу – хана.
И на скучную участь земную
с недоверием смотрит она.
Эти лекции Бога не сердят.
Даже, может, слегка веселят,
если после клинической смерти
отпускал он кого-то назад.
А советский коллега упорен,
он сплеча говорит: извини!
О моих пациентах поспорим.
Ни шиша не видали они…

___________
В-третьих, потому что низость человеческого сердца и пошлость человеческого разума никогда не иссякают с кончиной их наиболее ярких выразителей.

В этой деятельности их подстегивает возбуждение, а лучше сказать -- инстинкт, не сдерживаемый скукой. Ибо скука мешает инстинкту. Скука -- признак высокоразвитого вида, признак цивилизации, если угодно.

Жалко. Ну, всех не одолеешь. Еще виски, да? "Повторяем краткую сводку…" Да, наверное, свои тридцать, и полная. И вообще пора ужинать. Древен был Мафусаил, но подснежники любил. Древен был Мафусаил... Самое главное в этой жизни -- чтоб паутина пережила паука. Как там у этого -- как его? -- Тютчева! Тютчев его зовут! Как это у него...

@настроение: снятие бинарных оппозиций )

19:50 

квазар
Он вздрогнул и поспешно перевел взгляд на окно. Из-под лиловатого облака безмятежно выплыло слепящее, червонного золота солнце. Ниже на алом небе чернела ломаной линией полоса деревьев — хрупкая преградa, которую он воздвиг в своем воображении, чтобы защитить себя от того, что близилось. Эсбери откинулся на подушки и стал смотреть в потолок. Тяжкая боль, так долго терзавшая его тело, притупилась. Старая жизнь в нем иссякла. Он ожидал прихода новой. И тут он почувствовал, как подступает озноб, но озноб такой странный, такой легкий, словно теплая рябь на поверхности холодных морских вод. Дыхание его стало прерывистым. Свирепая птица, в таинственном ожидании парившая над его головой все детство и всю болезнь, взмахнула вдруг крыльями. Эсбери побелел от ужаса, и с глаз его будто вихрем сорвало последнюю пелену заблуждения. Он понял, что до самого конца, измученный и хилый, покорно влача череду дней, он будет жить в этом всеочищающем страхе. Из уст его вырвался слабый стон — последний тщетный протест. Но Святой Дух — не жарким пламенем, а леденящей стынью — неотвратимо нисходил к нему.

У Ф.О'Коннор странные рассказы.

19:49 

из письма Белинского Гоголю

квазар
И такая-то книга могла быть результатом трудного внутреннего процесса, высокого духовного просветления! Не может быть! Или вы больны -- и вам надо лечиться, или... не смею досказать моей мысли!.. Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма9 и мракобесия, панегирист татарских нравов -- что вы делаете! Взгляните себе под ноги, -- ведь вы стоите над бездною... Что вы подобное учение опираете на православную церковь, это я еще понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем вы примешали тут? Что вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех пор! и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, -- чем продолжает быть и до сих пор. Но смысл христова слова открыт философским движением прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки погасивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, более сын Христа, плоть от плоти его и кость, от костей его, нежели все ваши попы, архиереи, митрополиты, патриархи! Неужели вы этого не знаете? Ведь это теперь не новость для всякого гимназиста... А потому, неужели вы, автор "Ревизора" и "Мертвых душ", неужели вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его неизмеримо выше духовенства католического? Положим, вы не знаете, что второе когда-то было чем-то, между тем как первое никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти; но неужели же в самом деле вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочку и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, брюхаты жеребцы? Попов... Не есть ли поп на Руси; для всех русских представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе... Он говорит об образе: годится -- молиться, а не годится -- горшки п_о_к_р_ы_в_а_т_ь.
Приглядитесь попристальнее, и вы увидите, что это по натуре глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности. Суеверие проходит с успехами цивилизации, но религиозность часто уживается с ними; живой пример Франция, где и теперь много искренних католиков между людьми просвещенными и образованными, и где многие, отложившись от христианства, все еще упорно стоят за какого-то бога. Русский народ не таков; мистическая экзальтация не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме, и вот в этом-то, может быть, огромность исторических судеб его в будущем. Религиозность не прививалась в нем даже к духовенству, ибо несколько отдельных исключительных личностей, отличающихся такою холодною аскетическою сознательностью, ничего не доказывают. Большинство же нашего духовенства всегда отличалось только толстыми брюхами, схоластическим педантством да диким невежеством. Его грех обвинять в религиозной нетерпимости и фанатизме, его скорее можно похвалить за образцовый индиферентизм в деле веры. Религиозность проявилась у нас только в раскольнических сектах, столь противоположных, по духу своему, массе народа и столь ничтожных перед нею числительно.

05:04 

31.03 21.20

квазар
Снова в строю! Самое трудное - начать. Вышла и побежала. И мгновенно раскаялась, что не сделала этого раньше. Прямо под окнами проходит дивная беговая тропа среди деревьев, по San Borja Norte до чудесного Pentagonito (почти Лужники!) и обратно по San Borja Sur, а я-то думала, что если нет набережной, то и негде бегать. 2 часа. Завтра не встану. Эндорфины так и стучатся в мозг.

Дома второй день никого.
Безупречно!

Создатель вселенной никак не мог знать заранее, что крикнет Человек, потому что Он им не управлял. Человек сам должен был решать, что ему делать и зачем. И вот однажды, после ледяного купания, Человек заорал: "Сыр!!!"

come on over, do the twist

главная